В судебной тишине
- 25.07.2025 13:42
Суд уведомил о нём лишь утром пятницы — будто бы спонтанно решил поставить финальную точку, пока никто не успел собраться. И, надо сказать, никто особенно и не собрался : журналистов в зал не пустили, прямую трансляцию не дали — прессу снова сослали в маленькую комнатку с телевизором, как в санаторий на тихий час.
На вопрос "А почему бы всех не собрать в большом зале, как на других резонансных процессах?" пресс-служба столичного суда ответила, что все большие залы заняты.
Очень интересно узнать, а какие рассматриваются в Астане дела, привлекающие больше внимания и участников, чем дело Кайрат?
Как бы то ни было, приговор судьи Сабыржана КАРИМОВА оказался почти математически точным: 10 лет для Перизат КАЙРАТ, 7 — для её матери Гайни АЛАШБАЕВОЙ, конфискация имущества, возврат ущерба — 1,5 миллиарда тенге. Прокуратура просила для Алашбаевой на год больше, а для Перизат — столько же, сколько и вышло. Судья, видимо, проявил милосердие, но подчеркнул, что преступление "отличается особой циничностью" и "подрывает основы казахстанского общества" — те самые, которые, видимо, можно разрушить быстрее, чем допустить журналистов в зал суда.
Суть обвинений в деле, которое сопровождалось жалобами на препятствия работе СМИ, как минимум заслуживала публичного разбора. Кайрат и Алашбаеву признали виновными в мошенничестве (3,5 миллиарда тенге), отмывании похищенного и подделке документов при регистрации фонда Biz Birgemiz Qazaqstan 2030. Деньги собирались под предлогом гуманитарной помощи, а тратились, как выяснил суд, на квартиры в элитных ЖК "Akbulak Riviera", "Sensata Plaza", "Highvill" и "Көк Жайлау", автомобили премиум-класса, бизнес по продаже цветов и прочие скромные радости жизни.
Все это, судя по приговору, происходило в группе лиц и по предварительному сговору — причём прямо в период чрезвычайного положения в стране! Это обстоятельство суд признал отягчающим.
Смягчающих не нашлось вовсе: раскаяния нет, ущерб не возвращен, мотива гуманности — никакого. Наказание строгое и, как указал судья, "справедливое". То, что все это проходило без полноценного доступа СМИ, почему-то никто не счел важным обсудить.
С юридической точки зрения дело закрыто аккуратно.
С точки зрения общественного интереса — максимально отстраненно.
И это, пожалуй, главное, что объединяет весь процесс: с самого начала он словно проходил на какой-то особенной частоте. То, как тщательно избегали публичности, уже само по себе стало комментарием: заседания то объявлялись внезапно, то переносились без объяснений, свидетели то приходили, то нет, Zoom-трансляции то работали, то якобы "перегруз"… В конечном счёте журналистам даже не дали ссылку на трансляцию оглашения приговора, мотивируя это потенциальными техническими трудностями, хотя признанные пострадавшими по этому делу подключались без проблем.
Журналисты, устав раз за разом доказывать, что они не такие уж и лишние в судебной системе, подали официальную жалобу сразу в четыре инстанции: от Министерства культуры и информации до Верховного суда. В документе говорится, что медийщикам фактически не дали работать, нарушив базовые принципы открытого судопроизводства. Процесс по определению был открытым, но попасть на него можно было только через фильтр "неофициальной аккредитации". Такая вот открытость с охраной и пропускным режимом.
В результате один из самых громких уголовных процессов последних лет завершился почти кулуарно. Ни прямого эфира, ни возможности задать вопросы, ни хотя бы попытки публичного разбора. Все решено. Все оформлено. Все подтверждено.
Но в памяти остается не только сумма ущерба и количество конфискованного имущества. Остается осадок от того, как системно выстраивалась тишина вокруг этого дела. Как будто оно должно было быть услышано, но не обсуждено.
Как будто его выводы не для общества, а только для служебного пользования. И для тех, кто "в деле" и "в курсе".
Владислав ШПАКОВ, фото с сайта qazpolit.org, Астана
